Легенды, бытующие с советских времён, о том, что город Енакиево назван не то по имени речки Енакиевски, не то в честь казака Енаки. Красиво, но натянуто. На самом деле, Енакиево так назван еще при жизни капиталиста Федора Енакиева. Об этом пишет «Донецкое агентство новостей».

Федор Егорович Енакиев родился в 1852 году в Варшаве, административном центре Царства Польского, находившегося тогда в составе Российской империи. Отец его, Егор Васильевич Енакиев, майор жандармского управления, выходец из Херсонской губернии, как раз в те годы получил перевод в Варшавский жандармский дивизион. Здесь, в столице Царства Польского, у четы Енакиевых и родился первенец, которому суждено было через полвека дать свое имя донецкому городу.

О его детстве и юности известно немного: семья была довольно обеспеченной и дала сыну хорошее образование. Молодой человек поступил в Институт инженеров путей сообщения в Санкт-Петербурге — одно из самых престижных технических учебных заведений империи.

Здесь готовили специалистов, без которых немыслимо было существование огромной страны. Железные дороги, мосты, тоннели, гидротехнические сооружения — всеми этими проектами и после, и даже еще во время учебы занимались студенты института. Енакиев успешно окончил его и отправился работать по специальности — на Николаевскую железную дорогу, ту самую, что соединяла две столицы: Москву и Петербург. Енакиев быстро зарекомендовал себя как толковый специалист, дотошный, въедливый, умеющий видеть проблему на несколько шагов вперед.

Но спокойная карьера на хорошо наезженной магистрали его не устраивала. К концу 1880-х годов в Российской империи начался промышленный бум. Донбасс, до того считавшийся медвежьим углом, вдруг оказался одним из важнейших промышленных районов империи. Уголь, железная руда, дешевая рабочая сила — это привлекало капиталы со всей Европы. Бельгийцы, французы, англичане, немцы открывали здесь шахты, заводы, рудники.

Енакиев не захотел оставаться в стороне. В 1895 году инженер вместе с несколькими компаньонами — русским предпринимателем Болеславом Яловецким и бельгийскими инвесторами — учредил Русско-бельгийское металлургическое общество Петровских заводов. Цель была: построить на юге империи современный рельсопрокатный завод. В 1880–1890-х годах Российская империя стремительно покрывалась сетью железных дорог — рельсы требовались тысячами верст. Государство ввело высокие пошлины на импортный металл, чтобы стимулировать отечественное производство. Спрос был колоссальный, и своего металла катастрофически не хватало. Нужны были новые заводы.

Землю под строительство купили у князя Долгорукова — несколько тысяч десятин в Бахмутском уезде, возле станции Криничная. Место выбрали не случайно: рядом находились разведанные залежи каменного угля, а руду можно было подвозить с помощью Екатерининской железной дороги.

В голую степь, где не было ничего — ни дорог, ни казарм, ни складов, — нужно было завезти тысячи тонн оборудования. Станки, печи, чугунные конструкции везли из Петербурга и Бельгии. Рабочих набирали из окрестных сел и деревень. Платили хорошо, и народ потянулся.

Фото: Общественное достояние

За два года выросли корпуса завода. Две доменные печи, бессемеровские конвертеры для передела чугуна в сталь, рельсопрокатный, механический и чугунолитейный цеха. 27 ноября 1897 года стартовала первая плавка. Домна номер один выдала чугун. Завод, названный Петровским в честь императора Петра I, официально вступил в строй.

Рабочие поселки при заводе росли быстро: Софиевский, Веровский, Бунге и прочие. Но уже в 1898 году Бахмутское уездное и Екатеринославское губернское земские собрания приняли решение объединить эти разрозненные поселения в одно и дать ему имя — Енакиево. В честь человека, который все это затеял и довел до конца.

Сам Енакиев, человек самолюбивый и не лишенный тщеславия, писал об этом событии с плохо скрываемой гордостью:

«Заслуги мои как общественного деятеля юга России запечатлены постановлениями Бахмутского уездного и Екатеринославского губернского земского собрания 1898 года, почтивших меня отличием, редко выпадающего на долю гражданина, связав мое имя с названием той местности, где я трудился над созданием металлургических заводов и угольных копей, столь значительных по своей производительности, что в безводную степь ныне привлечены, нашедшие там средства к существованию, население в 40 тысяч душ».

Цифра, вероятно, довольно заметно преувеличена (в 1908 году в Енакиеве насчитывалось около 13 тысяч жителей), но тенденция была ясна: место, где еще недавно ветер гонял перекати-поле, превращалось в крупный промышленный центр.

Забавная деталь: Федор Енакиев жил и работал преимущественно в Петербурге. Он подолгу не бывал в Донбассе, не вникал в каждодневные проблемы рабочих, не спорил с мастерами у доменных печей. Большую часть своего времени он проводил в Северной столице, где занимал пост председателя правления акционерного общества «Россия» — синдиката, объединявшего крупнейшие металлургические заводы юга империи. Руководство Петровским заводом он осуществлял дистанционно — через доверенных управляющих. И тем не менее именно его имя, его энергия, его связи в министерствах и банках позволили проекту состояться.

Современники оставили любопытный портрет Енакиева. Вот как описывали его те, кому доводилось с ним сталкиваться:

«Плотного телосложения, выше среднего роста, с седоватыми небольшими усами… чопорный, ибо знал себе цену, подчас даже надменный, не терпящий возражений, вспыльчивый и впечатлительный…, но при этом человек необыкновенной доброты и отзывчивости».

Пока на юге империи росли заводские корпуса, в Петербурге Енакиев занялся делом, которого от промышленника ждали мало. Он всерьез озаботился проблемами столицы, которая тогда задыхалась — население росло, транспорт не справлялся, центр был перегружен, окраины тонули в грязи. В городе не хватало школ, больниц, парков.

В 1910–1912 годах вместе с архитекторами Леонтием Бенуа и Марианом Перетятковичем Енакиев разработал проект крупномасштабной реконструкции Санкт-Петербурга. План включал разгрузку центра, создание новых улиц-дублеров, вынос промышленных предприятий за городскую черту, расселение жителей из перенаселенных кварталов, создание парков и площадей, перепланировку и благоустройство Марсова поля, засыпку Крюкова канала и, самое радикальное, — строительство метро. Причем не надземного, а под землей — как в Лондоне или Париже.

Фото: Общественное достояние

За два года выросли корпуса завода. Две доменные печи, бессемеровские конвертеры для передела чугуна в сталь, рельсопрокатный, механический и чугунолитейный цеха. 27 ноября 1897 года стартовала первая плавка. Домна номер один выдала чугун. Завод, названный Петровским в честь императора Петра I, официально вступил в строй.

Рабочие поселки при заводе росли быстро: Софиевский, Веровский, Бунге и прочие. Но уже в 1898 году Бахмутское уездное и Екатеринославское губернское земские собрания приняли решение объединить эти разрозненные поселения в одно и дать ему имя — Енакиево. В честь человека, который все это затеял и довел до конца.

Сам Енакиев, человек самолюбивый и не лишенный тщеславия, писал об этом событии с плохо скрываемой гордостью:

«Заслуги мои как общественного деятеля юга России запечатлены постановлениями Бахмутского уездного и Екатеринославского губернского земского собрания 1898 года, почтивших меня отличием, редко выпадающего на долю гражданина, связав мое имя с названием той местности, где я трудился над созданием металлургических заводов и угольных копей, столь значительных по своей производительности, что в безводную степь ныне привлечены, нашедшие там средства к существованию, население в 40 тысяч душ».

Цифра, вероятно, довольно заметно преувеличена (в 1908 году в Енакиеве насчитывалось около 13 тысяч жителей), но тенденция была ясна: место, где еще недавно ветер гонял перекати-поле, превращалось в крупный промышленный центр.

Забавная деталь: Федор Енакиев жил и работал преимущественно в Петербурге. Он подолгу не бывал в Донбассе, не вникал в каждодневные проблемы рабочих, не спорил с мастерами у доменных печей. Большую часть своего времени он проводил в Северной столице, где занимал пост председателя правления акционерного общества «Россия» — синдиката, объединявшего крупнейшие металлургические заводы юга империи. Руководство Петровским заводом он осуществлял дистанционно — через доверенных управляющих. И тем не менее именно его имя, его энергия, его связи в министерствах и банках позволили проекту состояться.

Современники оставили любопытный портрет Енакиева. Вот как описывали его те, кому доводилось с ним сталкиваться:

«Плотного телосложения, выше среднего роста, с седоватыми небольшими усами… чопорный, ибо знал себе цену, подчас даже надменный, не терпящий возражений, вспыльчивый и впечатлительный…, но при этом человек необыкновенной доброты и отзывчивости».

Пока на юге империи росли заводские корпуса, в Петербурге Енакиев занялся делом, которого от промышленника ждали мало. Он всерьез озаботился проблемами столицы, которая тогда задыхалась — население росло, транспорт не справлялся, центр был перегружен, окраины тонули в грязи. В городе не хватало школ, больниц, парков.

В 1910–1912 годах вместе с архитекторами Леонтием Бенуа и Марианом Перетятковичем Енакиев разработал проект крупномасштабной реконструкции Санкт-Петербурга. План включал разгрузку центра, создание новых улиц-дублеров, вынос промышленных предприятий за городскую черту, расселение жителей из перенаселенных кварталов, создание парков и площадей, перепланировку и благоустройство Марсова поля, засыпку Крюкова канала и, самое радикальное, — строительство метро. Причем не надземного, а под землей — как в Лондоне или Париже.

Историческую справедливость восстановили только в 1990-е годы, когда Енакиево официально признали городом, названным в честь своего основателя .

Сам завод дожил до наших дней, хотя и не без потрясений. Теперь он называется Енакиевский металлургический завод. Краснокирпичное здание заводоуправления, построенное более века назад, с характерной башенкой, до сих пор стоит. А в самом городе установлен памятник его основателю.